М.Ланская 

Коучинг и Консалтинг

Mарианна Ланская

Балеты

Рим

Эмиграция, 1989

Всё началось с моего переезда в Италию в 1989 году. В разгар перестройки, в тёмные времена на родине, я оказалась в солнечном Риме. Это было захватывающим приключением: в свои 20 лет открыть новый мир, перешагнув «железный занавес».

До сих пор сохраняется ощущение, что тогда я попала в волшебную сказку и с первых дней стала персонажем. Италия в ноябре — зазеркалье питерского предзимья — темноты, холода, дождей и ветров; ноябрь в Риме — залитый солнцем юг, пальмы и безоблачное голубое небо.

Я окунулась в новую для меня римскую жизнь, но среди праздников золотой молодежи не забывала о главном — карьере театрального художника.
С Эцио Фриджерио я познакомилась уже в Милане в 1990 году, когда работала художником по тканям на Rainbow, известной фабрике высокой моды. Но разрисовывать вечно узорами шелковые поверхности не представлялось возможным, мне нужен был театр со всеми его перипетиями, как на сцене, так и в закулисье.

Поэтому я пошла прямо в Ла Скала искать себе Мэтра. Им оказался Эцио Фриджерио.

Марианна и Эцио Фриджерио

Ассистент сценографа, 1990-1992

Эцио Фриджерио — известный на весь мир театральный художник. Легендарная личность, он создал более 300 декораций к разнообразным жанровым постановкам. В цветущие 60-е работал с Витторио Де Сика. С Бертолуччи снял потрясающий фильм-эпопею «1900» с Жераром Депардье и Робертом де Ниро.

Он много работал с мастером драматической сцены Джорджо Стрелером, создателем легендарного театра Пикколо в Милане. Опера и балет его страсть: десятки постановок по всему миру созданы Эцио.

Мое знакомство с Фриджерио тоже было немного сказочным: на премьере оперы в Ла Скала я встретила в лифте мэтра, который раздавал указания ассистентам. А на следующий день по дороге в гости к миланскому приятелю опять столкнулась с тем самым вчерашним мэтром. В летней клетчатой рубашке верхом на велосипеде он был не так суров, и я набралась храбрости:

— Вы сценограф из Ла Скала? Я вчера видела Ваш спектакль! Я хочу быть Вашим ассистентом! — выпалила я на одном дыхании

На следующий же день работала с Эцио Фриджерио над спектаклем Нуриева.

Работать с Фриджерио было интересно и трудно одновременно. Училась на ходу, изучая приёмы рисунка, принятого в Италии для создания декораций. Мастерство перспективы и светотени впитала с сотен живописных полотен и шедевров итальянской архитектуры. Знания применялись тут же на практике.

Фриджерио любил говорить: «Если у тебя есть вкус, делай как хочешь, всё равно будет красиво». Я научилась доверять своему художественному вкусу. Никто не был взыскателен к идеалу в рисунке, как Фриджерио, хотя за годы карьеры я работала со многими сценографами.

Путешествовать с Фриджерио приходилось постоянно, мы объездили всю Италию: от Турина до Неаполя и Катании. Рисовать приходилось везде: и в отелях, и в такси, и в коридорах театров, и на наскоро смастеренном столике на вершине острова. Мой рабочий стол был где угодно. Простой кусок доски с белым листом бумаги, карандаш и резинка — вот и все инструменты.

Приехав в Италию мало знающей студенткой, спустя два года я стала Мэтром в области декораций. В 23 я смело соперничала с именитыми сценографами мира, лучше рисовала, лучше понимала сцену и пропорции. После школы Фриджерио я была нарасхват как ассистент-сценограф и уже с 26 лет делала спектакли самостоятельно.

Марианна и Рудольф Нуриев

«Баядерка» и 2 балета, которые потерял мир

Работа над спектаклями Рудольфа Нуриева стала вершиной совместной работы с Фриджерио. Для «Баядерки» я рисовала целые сцены — Эцио полностью доверял мне работать самостоятельно.

До «Баядерки» мы работали над балетом «Ундина» для Флорентийского оперного театра. Нуриев принял «Ундину»: стройный лес, переходящий в колонны, то ли зал древнего замка, то ли священный темный лес. К сожалению, я тогда не сохраняла копии рисунков, а спектакль не состоялся по неизвестным мне причинам.

«Ромео и Джульетта» Прокофьева — следующий спектакль, который мы нарисовали. Он предназначался для величественной древней Арены ди Верона, где ставятся самые грандиозные спектакли в Италии.

Но и этому спектаклю не суждено было состояться — Нуриев повздорил с танцором, и труппа устроила забастовку. Дирекция театра отменила спектакль в разгар подготовки.
Позже Фриджерио применил те наработки и выпустил спектакль уже в Парижской Опере. Но стиль декораций остался прежним, тем, что рисовала я.

Остров Нуриева

Первый раз я попала на остров Галли, когда мы с Фриджерио везли Нуриеву макеты «Ундины» на утверждение. Добраться на этот райский остров можно только на кораблике, проплывая мимо не менее знаменитого места – острова Эдуардо де Филиппо.

Как оказалось, у нас совпадали вкусы: Нуриев любил русское и восточное искусство, очень насыщенное золотом и цветом, пышное и грандиозное. И мне очень нравилось помпезное оформление внутренних убранств индийских храмов. А цветочным орнаментом я увлекалась с раннего детства, но именно тогда, на острове Галли и оформилась атмосфера годом позже сделанной «Баядерки».

Нуриев весь день сидел в кресле под навесом, закутавшись в плед. Или удалялся в свои покои, и мы подолгу не видели его. Но иногда, правда, он разъезжал вокруг острова на морском мотоцикле, радостно смеясь.

Я не понимала тогда всей трагичности ситуации, не старалась вникать и радовалась солнцу, морю и великолепным видам, открывающимся с острова.

Большую часть дня я рисовала в тени южных кедров на наскоро сооружённом столике силуэты соседних островов.

И остров, и образ Нуриева – это был потрясающий мир, сверх расточительный декаданс звучал во всём.

Иногда Руди говорил, что хотел бы быть похороненным в гроте под водой, чтобы после смерти общаться с рыбами. Но это великолепие – сияющее солнце, бесконечный горизонт вечноголубого итальянского моря, слепящий жаром полдень – совершенно не ассоциировалось с мрачными мыслями умирающего гиганта.

Последняя постановка Нуриева

Сценограф и его ассистент — это работа «в четыре руки и две головы». И если поначалу ведущая роль в тандеме была у Фриджерио, то в «Баядерке» она перешла ко мне.

Я тогда уже переехала из Италии в Париж и работала над эскизами к «Баядерке» в стенах самой Оперы, в бюро разработок декораций. Опера уже тогда в 1992 году располагала большими возможностями — декорации разрабатывали на компьютерах. Поэтому нарисованный купол было решено сделать объемным. Что вы и видите на фотографиях уже реализованных декораций.

Нуриеву оформление очень понравилось, купол был покрыт переливающимися узорами восточных храмов, что требовала напряженная атмосфера балета-триллера. Восточные страсти улеглись мерцающими всполохами золота и терпкими красками индийских убранств. 

Сама форма купола создавала атмосферу таинственности, тени перемежались с яркими пространствами, свет отражался на золотых гранях — во всем царило ощущение беспокойства, страстности, запретных чувств, борьбы за власть.

Но эти страсти пылали не только на сцене.

Напряжение и взрыв

Как-то Фриджерио вернулся из своей очередной поездки в Турцию, где он строил шикарную виллу, и увидел на столе эскиз к «Баядерке». Да, тот самый эскиз, который стал прообразом самого успешного балета в истории Парижской оперы.
Была ссора, Фриджерио был недоволен моим мастерством:

— Ты будешь рисовать эскизы, а я на тебя смотреть?!

После этого разговора он начал страдать, подолгу отсутствовал, давал отрывочные указания по телефону, а в какой-то момент и вовсе исчез на своей вилле в Турции.

Нуриев доживал свои последние месяцы, Фриджерио бесился по поводу того, что я взяла в свои руки весь спектакль и практически сама выпустила, без его присутствия. Мы запаздывали с выпуском спектакля.

Тогда ещё все осложнилось тем, что в Опере произошел трагический случай — декорации другого спектакля обрушились во время репетиции в Барселоне и покалечили певцов хора.

Вся дирекция была под следствием, все ответственные лица куда-то исчезли, мы буквально втроем с бухгалтером и исполнительным художником доводили спектакль до премьеры.

Но на премьере своего самого большого спектакля мне побывать не удалось. 

Еще раньше Фриджерио любил мне рассказывать, как нехорошо обошлись с Гарнье, архитектором знаменитого здания Парижской оперы: «Представляешь, его даже не пригласили на банкет по поводу открытия Парижской Оперы!». Но история повторилась: меня не только не пригласили на банкет по поводу премьеры «Баядерки», но спустя пару месяцев вообще убрали мое имя из афиши — чтобы не мешала больше Мэтру быть первым и единственным на своем Олимпе.

Так я исчезла как соавтор этого замечательного балета, Нуриев умер, Фриджерио пошел своей дорогой.

Оправившись после инцидента украденного соавторства моей работы, я быстро получила предложение от других сценографов и уже была занята созданием других спектаклей. Думаю, история рассудит, и истинный автор так и останется автором своей работы, и когда-нибудь это войдет в общую копилку достижений человечества. 

Я этой работой горжусь, считаю этот балет самым красивым и самым эмоционально наполненным. Конечно, там же на куполе застыли в виде мерцающих цветочков мои слезы радости и гордости за выполненную, такую грандиозную работу! А мне было тогда только 23 года.

Марианна и Олег Виноградов

Сценограф и создатель костюмов, 1998-2004

Я работала как самостоятельный сценограф в Люксембурге и готовила выпуск спектакля «Ученые женщины» в Комеди Франсез, но идея сделать собственную «Баядерку» не оставляла меня. И в 1997 году узнала, что Олег Виноградов разыскивает меня. Встреча состоялась в Питере в стенах Мариинского театра и, о, чудо! Он предложил мне сделать в Сеуле именно «Баядерку».

Я сразу согласилась.

«Баядерка» Минкуса

1999

Séoul

Балет в новой версии Олега Виноградова по постановке Мариуса Петипа гастролирует по всему миру более 20 лет с моими декорациями и костюмами.

2001

New-York

Виноградов стремился сохранить максимально близкий к оригиналу Петипа вариант постановки. Но тем не менее, освежить его новым прочтением. Спектакль получился грандиозный и насыщенный: цветом, золотом, танцами. Корея рукоплескала.

Год спустя после выхода спектакль отправился в мировое турне.

Не забуду премьеру в Нью-Йорке: зал рукоплескал балету так же жарко, как и Сеул.
Не забуду минуты триумфа на сцене: я в шикарном платье в центре сцены, за мной стоит вся труппа танцоров из 300 человек, Виноградов и директор компании Джулия, и я кланяюсь публике по русской традиции, до пола.
Не забуду огни прожекторов, шум аплодисментов, крики «Браво!» и вспышки фотоаппаратов.

«Нью-Йорк Таймс» отметили мою работу сценографа как яркую и впечатляющую.

«Золушка» Прокофьева и «Шим Чанг»

Оглушительный успех полностью восполнил недопремьеру в Парижской Опере.
Виноградов сразу же заказал следующий спектакль по мотивам корейской легенды «Шим Чанг».

За несколько месяцев я нарисовала 4 эскиза к четырем актам балета. Это была вязь из корейских узоров, подводного мира, цветов, расположенных на подвижных традиционных корейских ширмах, которые могли освещаться изнутри и создавать разную атмосферу.
Сами переливы корейских национальных мотивов, сильно отличающихся от японской и китайской живописи, создавали богатое полотно сценического оформления. 

История была из серии шекспировских драм по корейской легенде. Очень красивый должен был получиться спектакль.

Виноградов  увез их показывать в Сеул и тем временем заказал мне нарисовать еще один балет к «Золушке» Прокофьева. Я нарисовала еще 5 больших эскизов к пяти актам балета: придумала фарфоровый лес из деревьев, опутанных фарфоровыми цветами. И весь спектакль должен быть как бы фарфоровый, волшебный. Это была большая работа, которая заняла целый год: 10 смен декораций.

Но что-то у Виноградова не задалось с Корейской компанией балета и этим двум постановкам не суждено было состояться. Было очень досадно, ведь работа была уже проделана огромная.

С Олегом Виноградовым я работала много самостоятельно, он доверял мне как сложившемуся художнику.

В большом балете и операх я научилась чувствовать пространство, его развитие во времени, понимать законы сцены, света, взаимодействие всех элементов среды для создания особой волшебной атмосферы, погружающей зрителя в  сказку.

Я поняла как держать внимание зрителя, как расставлять акценты, как создавать эффектные моменты восторга и восхищения. Как создавать у людей праздник. 

Но художник — лицо вечно зависимое, от режиссера, от дирекции театра, а мне хотелось свободно пробовать на реальной сцене все мои новые изыскания. Пусть с меньшим бюджетом, пусть в холодном помещении, пусть с полу-профессиональными актерами, но продолжать свой внутренний рост как художник. Как создатель! 

Марианна и Мариинский театр

Балет и две оперы

В Мариинском театре мне заказали 3 спектакля: «Валькирию» Вагнера, «Чародейку» и «Лебединое озеро» Чайковского.

Было создано 30 больших эскизов, каждый в своей стилистике, но в моем обычном уже стиле: грандиозные и яркие.

Пяти не поставленных опер и балетов было достаточно, чтобы я вошла в жёсткий экзистенциальный кризис и решила: пора менять профессию, со мной что-то не в порядке.

Если бы тогда со мной рядом оказался коуч по прохождению кризисов роста, он объяснил бы — я расту и развиваюсь очень быстро, поэтому болезненно. С этим состоянием нужно работать и справляться. Возможно я бы продолжила работать сценографом.

Но такого человека рядом не оказалось и я приняла фатальное решение: оставить профессию навсегда. 

Я действительно больше не рисовала для оперного театра, и забыла дорогу в Парижскую Оперу на пару десятилетий.

Центр Коучинга и Консалтинга

SARL "Les Saisons Parisiennes Films"

© 2012-2018 «Центр LSP». Все права защищены 

КОНТАКТЫ

lspassociation@yahoo.com

Paris, 75015 

+33 (0) 6 32 29 64 22 

ЗАПИСЬ

Подписка на рассылку

TRUE DETECTIVE

Второй сезон

В калифорнийском городе Винчи обнаружен мертвым глава администрации города. Расследование ведут детектив из полиции Винчи и детектив из округа Вентура. То, что начиналось как убийство, превратилось в сеть заговоров и махинаций.